Встретил первую любовь и лишил сына наследства

Лишил наследства невестку и сына

С самого утра в диагностическом отделении городской больницы была суматоха. «Отмучился, – шептали санитарки. – Прими, Господи, его душу, пусть покоится с миром». «Вон, смотри, уже прилетели родственники. Так бы приходили, когда за Иваном Трофимовичем надо было ухаживать

А раньше нельзя похоронить? Нам будет удобно до обеда, – довольно громко говорил молодой человек по телефону, шагая по больничному коридору. Он был ухожен, модно одет.

Рядом шла женщина с ярко накрашенным лицом. Брови приведены черным карандашом, на векахсиние тени, на губахкрасная помада. Одета она была тоже очень вопиющее: в леопардовых лосинах, черной кофте с красным узором и белом плаще.

Надо  нотариусу позвонить, с квартирой вопрос решить, – почти приказным тоном сказала парню.

Извините, а когда вы заберете Ивана Трофимовича, – прервала парочку старшая сестра отделения Надежда Даниловна.

Как когда? Конечно, завтра! – накрашенные брови поползли вверх. – У вас что, места в морге нет? Нам еще надо поминальным обедом заниматься.

Надежда Даниловна от неожиданности даже слова вымолвить не смогла. А вечером сестрички и санитарки собрались в ординаторской, чтобы помянуть покойного Ивана Трофимовича.

Вот старость была у мужчины, не докажи, Господи, никому такого дождаться! Чтобы родной сын и внук даже ночь у его гроба не провели?!

Да вы что, не видите, что там невесткамегера всем заправляет? А ей плевать на старого. У нас же Трофимович почти полгода в отделении был. Часто  наведывалась? Только тогда, когда он пенсию получал.

Женщины сидели, вспоминали старика и только головами качали. Оно и не удивительно. Когда Ивана Трофимовича привезли в отделение, он был лежачий. Врачи диагноз поставить не могли. От старости лекарств нет. А дед геройский. Прошел войну, имел ордена, медали. Пенсия у него такая, что если сложить все зарплаты санитарок вместе, то денег будет меньше.

Только вот одинокий, не нужный никому. Неделю к Ивану Трофимовичу никто не приходил. Уже пора было белье менять, потому что тянуло мочой. Старшая сестра спросила, кому позвонить, чтобы принесли сменную.

На следующее утро пришла женщина со свежим бельем. Принесла домашних пирожков, бульончику и котлеток. Раиса Петровна оказалась соседкой. Она и рассказала, что у Трофимовича есть сын Толик, невестка Люська и внук Павлик. Только вот редкие они у него гости.

Ждут, когда дед умрет, чтобы в его квартиру Павлик мог въехать. А она у него большая, трехкомнатная, в самом центре. Трофимович же ветеран заслуженный! – полушепотом рассказала соседка.

За полгода в больнице узнали, что Трофимыч доплачивал ей со своей пенсии за то, что в магазин ходила, кушать варила, стирала и убирала.

Невестка старика оказалась дамой пробивной, договорилась с кемто из руководства, чтобы деда из больницы не выписывали. А сами тем временем, как донесла Раиса Петровна, в квартире ремонт грандиозный затеяли. Внучек Павлик уже настроился туда перебраться.

 

«От старика избавились, и смерти его ждут», – только и качали головами санитарки. Особенно жалела деда Ниночка. Она, как только выдавалась свободная минутка, любила с ним посидеть и поговорить. Голову Иван Трофимович имел светлую, жизнь прожил интересную, так что рассказывать было о чем.

В том, что меня здесь в больнице умирать бросили, я сам виноват. Больше работой занимался, а не сыном. А еще женщин любил. Ох и было их у меня! – помолодецки загорелись глаза. – Грех один имею большой. Не знаю, простит ли мне

У Ивана Трофимовича на глазах появились слезы, а губы начали дрожать. Но Ниночку позвали, потом она была выходная, а когда пришла на следующую смену, то ветеран умер. Так и не рассказал ей о своем большом грехе.

Еще девять дней не прошло, как жена начала подгонять Толика, чтобы он пошел оформлять к нотариусу наследство отца. Тот отнекивался, потому что был немного ленивым. Мол, куда спешить, все равно раньше чем за полгода квартиру никто не перепишет. А он же один законный наследник.

Жена все же достала Толика, и он пошел оформлять наследство.

Когда через полтора часа влетел в квартиру, на нем лица не было.

Я не знаю, что это такоеКак так случилось, – начал шуметь, заикаясь.

Да говори уже, не мнись! – прикрикнула жена.

Отец свою квартиру еще год назадпродал, – выпалил одним махом.

На Люськином лице недоверие сменилось удивлением, а когда до него окончательно дошла суть сказанного, то оно душило гневом.

Что ты мелешь?! Как продал?! Кому?! Куда ты смотрел?! – начала кричать, не останавливаясь.

Толик только голову в плечи вобрал: что он мог сказать? С отцом почти не говорил в последние годы.

Люська, конечно, просто так не сдалась. Через знакомых, пятыедесятые руки начала узнавать, когда старик успел квартиру продать и кому. Так же в больнице он жил только последние полгода. А так преспокойно сидел в своей «тройке». Там ничего не изменилось и никто чужой не появлялся. А если продал квартиру, то куда девал деньги? На банковской карточке после его смерти остались только несколько тысяч от последней пенсии.

Когда первый шок от услышанного в нотариальной конторе прошел, Люська решила сама поехать к покупателю квартиры ее Павлика.

Женщина жила в пригородном селе. В стареньком, но ухоженном доме. Мария оказалась, по мнению Люськи, обычной деревенщиной. Руки с покрученными натруженными пальцами, волосы покрыла седина. Правда, лицо сохранило следы былой красоты.

Ну, и как это понимать, как вы умудрились нашу квартиру захапать? – сразу начала наступление грозным голосом.

На крик из дома выбежали молодая женщина и парень, видно, ее сын.

Вы чего раскричались? Чего вы от мамы хотите? – строго спросила она.

Когда выяснили причину неожиданного визита, Ольга, так звали младшую хозяйку, только криво улыбнулась.

Вот, значит, как папочка решил свои грехи замолить. За то, что маму в 16 лет бросил беременную и уехал карьеру делать, за все ее слезы, за мое унижение, квартирой рассчитался

Оказалось, что еще два года назад Иван Трофимович на городском рынке случайно встретил Марию. Сразу на старика нахлынули воспоминания, как после войны его, молодого офицера назначили руководить колхозом, как он не давал прохода молодой красавице Марусе, добился, чего хотел, а потом отправился учиться в высшую партийную школу и забыл про простую девушку.

В ту встречу он долго стоял возле нее, пока женщина не продала все свое молоко. Забирать ее приехала дочь. Она как две капли воды была похожа на его покойную мать. Ивану Трофимовичу ничего не надо было говорить, он и так понял, что Мария родила дочь.

Через несколько месяцев он отписал через нотариуса квартиру своей первой преданной возлюбленной. А чтобы его алчные сыночек и невестка не могли потом это обжаловать, оформил договор куплипродажи. Денег, конечно, он не взял.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *